Социальные медиа как механизм (вос)производства мигранционных стратегий (на примере цифровых площадок русскоязычных мигрантов в Корее) : научное издание
Библиографическое описание:Социальные медиа как механизм (вос)производства мигранционных стратегий (на примере цифровых площадок русскоязычных мигрантов в Корее) : научное издание / Д. О. Тимошкин [и др.]. - Текст : непосредственный // Социологический журнал. - 2023. - Т.29, №2. - С. 25-50. - ISSN 1562-2495. - ISSN 1684-1581, DOI 10.19181/socjour.2023.29.2.2.
Аннотация:В статье анализируются тексты, создаваемые пользователями русскоязычных цифровых коммуникационных площадок, посвященных эмиграции в Республику Корея. Цель исследования заключалась в том, чтобы определить, какими значениями в этих текстах наделяется эта страна, выстроив гипотезу о влиянии данных образов на миграционные стратегии выходцев из России. Тексты отбирались в тематических сообществах крупнейших по числу русскоязычных пользователей сетей. Исследовательским инструментом стала техника дискурс-анализа Э. Лакло и Ш. Муфф. Корея рассматривалась как узловой знак, объединяющий мигрантские тексты в единый дискурс. Его значение определялось путем выстраивания авторами текстов ассоциаций между принимающей страной и определенными ситуациями и действиями. Установлено, что в этом процессе активнее всего участвуют маятниковые мигранты, работающие в стране нелегально; образовательные мигранты; посредники; сообщества фанатов K-pop и дорам. В сообщениях пользователей, ориентированных на теневой сегмент рынка труда, Корея представлена как страна, максимально лояльная к работающим нелегально приезжим. Корея в нарративе образовательных мигрантов - развитая, безопасная и богатая страна, оптимальная для постоянного проживания. Группы, посвященные корейской массовой культуре, ассоциируют Корею с мужчиной-айдолом, сверхпотреблением, декорациями и героями дорам. Их участники могут описывать обе названные выше стратегии. Посредники воспроизводят образы, созданные в текстах мигрантов-нелегалов и K-pop-сообществ, идеализируя Корею и игнорируя многочисленные сложности и риски, связанные с пребыванием здесь. Опираясь на выстроенную Г. Кляйном модель принятия решений в ситуации неопределенности, можно предположить, что мигрантские социальные медиа влияют на содержание и направление миграционных потоков, встраиваясь в процесс принятия решений на этапе «ментальных симуляций». Созданные здесь образы становятся основой для миграционных мотиваций, а описываемые разными группами стратегии являются руководством к действию, заменяя в процессе создания «ментальной» симуляции собственный, эмпирический опыт. Можно предположить, что рассмотренные текстовые массивы способствуют воспроизводству двух типов миграционных потоков из стран СНГ. Первый состоит из мужчин, рассчитывающих на краткосрочное пребывание в стране и тяжелый физический труд; второй - из женщин, в большей степени рассчитывающих на получение здесь высшего образования, долгосрочное пребывание и полноценную интеграцию, в том числе посредством вступления в брак.
This article analyzes texts written by users of Russian-language digital communication platforms on the topic of emigration to the Republic of Korea. The purpose of the study was to determine what meanings are attributed to the Republic in these texts, and how these images can affect the migration strategies of Russian-speaking migrants. The texts were sourced from relevant communities inside the largest social networks by the number of Russian-speaking users. The research method of choice was discourse analysis. Korea was regarded as an intersectional symbol that combines “migrant” texts into a single discourse. Its significance was determined by means of the authors of the messages constructing associations between the host country and certain situations and actions. It was established that pendulum migrants working in the country illegally, educational migrants, intermediaries, and communities of fans of Korean popular culture are most actively involved in shaping the image of Korea within the considered social media platforms. The messages posted by those users who focus on the shadow segment of the labor market portray Korea as a country that deals with visitors employed in this segment in as lenient a manner as possible. During the visa-free period, you can earn more here than in six months back home, without knowing the language and without having any skills, after which you can go home and return to Korea again once the money you earned has run out. This group describes the following strategy: you enter the country as a tourist for 60 days, and find a job on “samushil” or through an intermediary. Then return to Russia temporarily, or stay in Korea illegally, or use such mechanisms as political asylum and marriage of convenience. Educational migrants describe Korea as a developed, safe and wealthy country, with optimal conditions for permanent residency. Many describe the following strategy: get into the country on a student visa, receive an education, find a job in areas somehow related to servicing Russian-speaking migration flows. Some count on legalization through marriage to a member of the host community. Groups dedicated to Korean popular culture associate the Republic with a male idol, overconsumption, scenery and drama characters. Their users might describe either of the strategies mentioned above. A group of intermediaries reproduces the images conveyed by the texts produced by illegal migrants and k-pop communities, idealizing Korea and omitting the numerous difficulties and risks associated with staying there. Intermediaries essentially provide customers with the opportunity to become a part of this image by selling them paths of migration to and integration in Korea, which are often utilized by pendulum and educational migrants. According to G. Klein’s model of decision-making in a situation of uncertainty, it can be assumed that “migrant” social media containing these images contribute to the dissemination and reproduction of appropriate migration strategies, influencing the direction and content of migration flows between Korea and the CIS countries.
